Форум » Город » Кстати, о птичках... - 30 мая, позднее утро. » Ответить

Кстати, о птичках... - 30 мая, позднее утро.

Ксар: Заганос-паша приказал Ксару осмотреть монастырь, заодно прикинуть, не годится ли он для проживания, ну и, если кто остался, схватить.

Ответов - 39, стр: 1 2 All

Ксар: Монахи частью разбежались, частью ушли защищать городские стены во время штурма и погибли. Поэтому сейчас отряду, который взял с собой Ксар, приходилось в основном изображать бурную деятельность, нежели действительно делать что-то полезное. Немногие монахи, не ушедшие защищать городские стены, молились в своих кельях, не оказав сопротивления туркам, которые е стали трогать божих людей. Делели Заганос-паши стоял в тени старой чинары, изнывая от духоты, но внешне ничем это не показывая. Бахтерец раскалился так, что, казалось, впору к его пластинкам сырые лепёшки лепить - вмиг испекутся. Осторожно достав платочек и обтерев мощную шею, Ксар задумался о том, а не созвать ли отряд обратно. Но работу он всегда предпочитал делать до конца.

Зоя: Блестящая идея укрыться от турок на дереве до определенного времени себя вполне оправдывала - Зоя слышала крики и звон оружия за стеной, слышала, как захватчики ломились в главные ворота, треск деревянных створок доносился даже сюда, но монастырский сад оставался этаким мирным островком, особенно, если хорошенько заткнуть уши и не думать о том, что происходит на улицах. Уже ночью, когда все стихло, девушка осмелилась спуститься вниз по нужде, а потом, перебегая от дерева к дереву, добралась даже до колодца. Рядом с опрокинутым ведром в темной луже лежал монах с торчащей из спины стрелой - Зоя не усомнилась в том, что он мертв, и боязливо, на цыпочках, обошла покойника стороной, прижимаясь к стене. С помощью брошенной кем-то неподалеку метлы она поддела ведро за веревочную ручку и подтащила поближе, а потом так же, словно пугливый зверек, подкралась к колодцу и набрала воды. Жажда была сильнее страха, Зоя долго пила, захлебываясь и проливая на одежду. У нее даже появилась шальная мысль захватить ведро с водой на дерево и подвесить к ближней ветке, но внезапно ей послышались чьи-то шаги, и девушка опрометью метнулась обратно в сад, едва не споткнувшись о покойника. Проворно, словно вспугнутая прохожим белка, забралась она на дерево и умостилась на ветке, которая славно уже послужила убежищем. Таким образом поразмяв уставшие руки и ноги, Зоя еще немного посидела, прислушиваясь к звукам с улицы и размышляя, стоит ли выбираться из монастыря и куда бежать дальше. Так ее незаметно сморил сон, впрочем, очень беспокойный - до рассвета она несколько раз просыпалась, понимая, что падает, устраивалась в развилке ствола попрочнее и засыпала снова. К утру Зоя так измучилась, что, когда ей в очередной раз привиделось, будто ее растягивают на дыбе, бедняжка решила чистосердечно покаяться в любых грехах, лишь бы не открывать глаз. Как оказалось, очень зря - сорвавшись с дерева, как переспелый плод, она полетела вниз, а примерно на пол-пути к земле сообразила, что падает прямехонько на какого-то нехристя, и заранее заверещала. Ничего не скажешь, спряталась!

Ксар: Ксар продолжал скучать не долго. Внезапно сверху послышался истошный вопль - а может быть, боевой клич неведомого врага, и буквально на голову тунисцу свалилась девица - Ксар успел поймать её поперёк туловища одной рукой и сразу же приставил к её горлу нож. Но в руках у девчонки не было никакого оружия, а лицо её было столь ошалевшим и перепуганным, что Ксар отодвинул лезвие от тонкой белокожей шеи. Всё ещё крепко сжимая незнакомку поперёк туловища, словно ветошь, делели запрокинул голову и внимательно присмотрелся к густой кроне. Кажется, больше никто там не прячется. - Ты кто такая? - рявкнул Ксар по-арабски, грозно сдвинув густые брови.


Зоя: Даже если бы Зоя понимала, на каком языке к ней обращаются, вряд ли у нее повернулся бы язык ответить. Девушка была уверена в том, что ее немедленно изнасилуют (причем, если очень повезет, не целым отрядом) и убьют, или, в лучшем случае, изнасилуют и спровадят на невольничий рынок. В первое мгновение она обомлела, таращась снизу вверх в заросшее темной щетиной лицо турка, а потом отчаянно заизвивалась, дрыгая ногами и колотя руками по чему попало - правда, с тем же результатом она могла бы стучать по каменной стене. Зоя не представляла себе, как далеко ей удастся убежать, если она все-таки выскользнет из этого медвежьего захвата, но ей почему-то казалось, будто немедленно высвободиться - уже половина дела.

Ксар: Ксар совсем не удивился, что после его вопроса девчонка сразу же принялась вырываться. Наверняка она от страха вообще не ведает, что творит. Треснуть бы ей хорошенько, чтобы утихла, но попасть по какой-то конкретной части извивающегося тела никак не получалось. Держать одной рукой брыкающуюся девчонку было неудобно, перехватить поудобнее второй никак не получалось - в ладони всё ещё был зажат нож, не порезать бы... Ксар кое-как смог, наконец, убрать оружие в специальный чехол под наручем, схватить девчонку за плечи и хорошенько встряхнуть. Теперь она висела в его хватке, не доставая ногами земли, зато её глаза оказались на одном уровне с глазами Ксара. Красивые у неё глаза, однако... - Понимать меня? - спросил Ксар на ломаном греческом.

Зоя: Девушка беззвучно открыла и закрыла рот, сама не зная, что собиралась ответить, и еще менее того представляя, о чем этот дикарь намерен с ней разговаривать. То, что клинок был убран в ножны, было большой удачей для нее - в противном случае Зоя никогда бы не рискнула сделать то, чему была научена сызмальства в потасовках с братом. Пусть плечи ее тисками сжимали лапы огромного варвара, а ноги болтались в воздухе, это было даже удобнее для того, чтобы свершить задуманное. Качнувшись назад, Зоя хорошенько прицелилась коленкой по самому драгоценному для каждого мужчины, будь он ромей, турок или франк, и, вложив в удар всю тяжесть тела, двинула громилу между ног.

Ксар: На вполне дружелюбный вопрос ответом стал весьма чувствительный пинок по самому дорогому и уязвимому месту тела. Разумеется, Ксар сразу же выпустил гадкую девчонку из рук и, задохнувшись от резкой боли, от которой разве что в глазах не потемнело, совершенно унизительным образом схватился за - теперь уже - больное место и бухнулся на колени, бряцнув доспехом. Если бы не кольчуга и подкольчужник, да и если бы девчонка была в более удобном для себя положении, удар мог бы стать сильнее. Но и этого хватило. Ксар с усилием расцепил челюсти и тихонечко-тихонечко проскулил: - У.БЬ.Ю...

Зоя: Зоя кулем свалилась на траву и, едва ощутив под задом землю, спешно принялась отползать подальше от скрючившегося в три погибели турка, не обращая внимания на непристойно задравшийся подол. Далеко не сразу она решилась вскочить на ноги и задать стрекача в ту сторону, где, как предполагалось, находились выломанные монастырские ворота. И так же далеко не сразу до Зои дошло, что вряд ли этот громила прогуливается здесь в одиночестве. Его спутники в это самое время наверняка шарят по кельям в поисках мало-мальски ценных вещей. Поворачивать в глубь сада? Зоя на бегу оглянулась - между деревьями виднелась глухая глинобитная стена. Через нее можно было перелезть, если, конечно, не ожидать всякий миг, что тебя вот-вот сдернут обратно за ноги...

Ксар: Ксар налившимися кровью глазами следил за ускользающей девчонкой, но мало что мог сделать. Не так часто доставалось его несчастному достоинству, но всё же он знал, что надо переждать это оцепенение всего тела, ритмично подышать, всё пройдёт, всё-о-о пройдёт... вот сейчас всё и пройдёт... Он сможет разогнуться... И вот уж тогда пусть девица пеняет на себя! Придётся обучить её, как именно следует поступать с той частью мужского тела, с которой она так жестоко обошлась. Ох, Ксар и обучит!... только бы разогнуться... Девчонка тем временем бросилась в сторону ворот. Да куда ж тебя несёт-то, дурища? Вот поймают тебя какие-нибудь рядовые, а того хуже мюселики, будешь знать! У Ксара проснулся самый настоящий собственнический инстинкт. А может, и охотничий азарт. Захотелось самому - только самому одному - проучить мерзавку. Но не звать же кого-то на помощь, чтобы её схватили! Чтобы подчинённые застали его в такой унизительной позе?! Впрочем, Аллах оказался милостив, никого звать не пришлось, ибо как раз в этот момент во дворе появились несколько гвардейцев, вернувшихся с обхода. Ксар уже смог слегка разогнуться, и, держась за ствол злополучной чинары, рявкнул из всех оставшихся сил: - Держите девчонку! Солдаты отреагировали на неожиданный поворот событий с похвальной скоростью. Повыхватывали сабли из ножен и кинулись со всех сторон на ромейку. - Да не рубить, идиоты! - заорал Ксар, заставляя себя разогнуться до относительно прямоходящего положения. Когда он снова смог чувствовать онемевшие ноги, то сразу же широким размашистым шагом направился к солдатам, гонявшим словно курицу по двору несчастную девчонку, которая, по всему видать, просто оказалась в ненужное время в ненужном месте. Вряд ли она по-настоящему опасна. Хотя... Ксар невольно поморщился. Болит ещё, да как болит! Но ни в коем случае нельзя показывать своей боли подчинённым. О Аллах, сделай так, чтобы никто из них не видел, как именно этой неверной удалось вырваться! И вот Ксар раздвинул толпу хасеки и схватил ромейку за шкирку. Дабы пресечь дальнейшее сопротивление, он наотмашь ударил её по щеке ладонью и рявкнул на греческом: - Ещё раз такое делать, башка твоя снимать с плеча! Ну-ка тихо!

Зоя: Стоило Зое завидеть сверкающие на солнце клинки, как она всерьез пожалела о проявленной только что храбрости. Сзади раненым быком ревел громила, впереди топотало еще с полдюжины турок, и бежать, в общем-то, было некуда. Если бы девушка была способна сейчас здраво рассуждать, возможно, она сдалась бы на сомнительную милость победителей, но Зоя сейчас руководствовалась примерно тем же чувством, какое заставляет лань мчаться прямо на охотников. Проскочить между двумя турками ей не удалось, один из них, кривоногий коротышка, поймал ее за плечо и отбросил назад, в объятия кого-то из своих товарищей. Тот держал некрепко, она без труда вырвалась, но бежать было уже некуда - словно в детской игре, стоило Зое устремиться к оставшейся без присмотра лазейке, как ей снова и снова преграждали путь. Когда крепкая рука уверенно выдернула ее из этого замкнутого круга, девушка испытала почти облегчение, даже последовавшая за этим оплеуха показалась не такой болезненной, и Зоя послушно притихла, ожидая решения своей участи.

Ксар: Отдышавшись, Ксар проговорил чуть спокойнее, всё ещё на греческом: - Будешь себя вести хорошо, твоя не будет пострадать. Отвечай ответ мой вопрос. Ты кто такая, что тут ты делать? Хосеки поглядывали на пойманную ромейку с интересом и с более чем понятными намерениями, но при командире отряда не выказывали своих истинных чувств. Впрочем, Ксару было плевать на их чувства и намерения, он не смотрел на солдат. А грозно уставился в самые глаза девушке. конечно, перепугалась, сейчас может и двух слов не свяжет. Но отпускать, не выяснив, кто она такая и с какими целями забралась на дерево, ни в коем случае нельзя. Да и вообще... стоит ли отпускать?

Зоя: Вопрос турка показался Зое настолько глупым, что она ответила раньше, чем хорошенько подумала: - Гнездо у меня там! И тут же неестественно, сдавленно захихикала, невольно вообразив, как лезет на чинару с веточками в зубах - устроить себе там жилье и высиживать яйца. Картинка получилась совершенно безумная... Безумная. Зоя уцепилась за это спасительное слово. Блаженные ходят по базару, уличныые мальчишки иногда кидаются в них навозом, но никто никогда не посмеет причинить настоящий вред такому человеку, ведь его отметил Господь. Может быть, турки тоже не станут обижать убогую? - Я птичка, - с болезненной улыбкой сообщила она громиле, устремив на него немигающий взгляд, в точности этим воспроизводя повадки старухи Ксено, бродящей по обжорным рядам. - Живу на дереве.

Ксар: Услышав сей ответ, Ксар аж приоткрыл рот. Одна его бровь приподнялась. Но не таков он был простак, чтобы поверить. Видал он в своё время умалишённых. Девчонка явно действовала в здравом уме и трезвой памяти, когда попыталась сбежать. Да и глаза у неё вовсе не как у сумасшедшей. - Птичка, говоришь. Хм... что ж. Моя твоя называть Чалыкушу, - ухмыльнулся он. Гвардейцы, услышав в речи командира знакомое слово, оживились. Наверняка сейчас последуют какие-нибудь конкретные распоряжения. Однако сперва Ксар потребовал отчёта об исследованной территории. Старший в отряде доложил, что живых не обнаружено, место же в целом вполне пригодно для устройства лагеря. Ксар кивнул и, взяв Чалыкушу под локоть, сказал своим: - Выставите дозор по периметру, в наиболее важных местах. Ворота починить. На стены поставить несколько лучников. Все трупы, что обнаружили, оттащить подальше и зарыть все вместе. Захид. Ты отправишься во временную ставку Заганос-паши - пусть там готовятся к переезду и пришлют слуг навести порядок. Раздав распоряжения, он глянул на девушку сверху вниз и сказал на арабском: - А мы пока пощебечем с этой... птичкой. С этими словами он направился в сторону монастыря, крепко держа девушку за руку выше локтя. Несколько гвардейцев глянули ему вслед. кто-то усмехнулся, кто-то с безразличием пожал плечами.

Зоя: Зое было глубоко безразлично, каким словом из своей варварской трескотни станет звать ее турок и какое значение вкладывает в него. Куда бы он ни тащил ее, Зое это не сулило ничего хорошего, но нечего было и думать о том, чтобы снова начать вырываться. Подражая Ксено, девушка смотрела прямо перед собой с легкой улыбкой на устах, будто видела там что-то, взгляду нехристя недоступное. Со стороны должно было казаться, будто она вообще не замечает его, может, считает даже, что птичка просто волочит в гнездо особо жирного и тяжелого червя. Решив усугубить произведенное на турка впечатление, Зоя принялась напевать колыбельную, покачиваясь в такт из стороны в сторону. Жаль, она не умела так точно подражать птичьему свисту, как Никон, а то бы вышло еще лучше... При мысли о том, что брат сейчас, скорее всего мертв, как и отец с матерью, у Зои перехватило горло, она оборвала песенку на полуслове.

Ксар: Ксар поджал губы, стараясь не раздражаться ещё больше. Девчонка хочет показаться сумасшедшей - её на то воля. Для начала надо её где-нибудь запереть, чтобы не сбежала. Например, в погребе. Ксар приметил вполне подходящий для этих целей погреб в одной хозяйственной пристройке (кажется, это кухня или что-то вроде того) ещё с утра, при первом обыске. Потом, когда все дела будут улажены, можно будет спокойно допросить пленницу. Неспроста же она играет в эту игру. Наверняка что-то знает. Что - предстоит выяснить. Перед самыми дверями девчонка перестала петь и замерла. - Шагай давай! - прорычал Ксар, рванув Чалыкушу за руку.

Зоя: - Ты изомнешь мне перышки. Я не смогу летать и вернуться на мое дерево, - все с тем же простодушием объяснила Зоя. Хотя турок мог и не понять ее слов,то, что в ее голосе не было страха, он ощутить должен был, и лучшего доказательства ее безумию придумать было трудно. - Или ты подсадишь меня в гнездо? У тебя длинные руки. Ты сможешь. Я легкая. В доказательство своих слов он приподнялась на цыпочки и взмахнула свободной рукой, будто и в самом деле собиралась упорхнуть прочь. С удивлением Зоя поняла, что уже не знает - притворяется ли она смелой или ей действительно уже не страшно. Безразличие к собственной судьбе было восхитительно прекрасно. Оно... освобождало.

Ксар: Ксару порядком надоело всё это, он коротким рывком привлёк девушку к себе так, что она прижалась к нагретому солнцем доспеху. - Если не перестать, моя твоя пёрышки намнёт ещё как! - прорычал он по-гречески и присовокупил к своим словам более чем красноречивую ухмылку. Выражение лица получилось препаскуднейшее. Ксар даже сам на миг подумал, что эту угрозу неплохо было бы и осуществить, ведь на то он имеет полное право завоевателя. Да и давненько не было, а девочка такая юная и свежая... Да так и хочется наказать её за выходку. Но что он, в самом деле, животное?! В конце концов, никуда она не денется. Лишь на мгновение по его лицу пробежала тень сомнения, сразу же исчезнув за маской напускной суровости.

Зоя: - Ты злой, злой! - с неподдельным чувством выкрикнула Зоя, отпрянув назад, насколько это было возможно. Раскрашенные деревянные бусы, свисавшие с ее шеи, зацепились за заклепку на на доспехе турка, и теперь брызнули во все стороны, глухо стукаясь о землю. - Я хочу обратно! Я хочу на мое дерево! Чужак возвышался над ней мрачной громадой, малорослой Зое он казался едва ли не таким же огромным, как старая чинара. Сейчас она вдруг остро ощутила его запах, тяжелый, страшный, почти удушающий. На его одежде не было следов крови, но Зоя знала, что он убивал вчера и убивал сегодня утром.

Ксар: Ксар замахнулся, но замер. Да если он её даже слегка шлёпнет - голову же снесёт. Вместо этого схватил её за подбородок, задрал её лицо вверх, уставился в самые глаза и рявкнул: - Хватит! Пока я добрый! Моя ничего плохой твоя не делать. Твоя сидеть и ждать, пока всё будет решить. С этими словами он потащил её дальше, то и дело подёргивая за руку, чтобы шустрее перебирала ножками. В небольшой пристройке стояла приятная прохлада и мягкий полумрак. Пару раз по дороге попались скорчившиеся трупы, но Ксар не обращал на них никакого внимания. Он быстро нашёл лестницу в погреб и подтолкнул Птичку в спину. - Вниз! В темноте у основания лестницы виднелась массивная низкая дверь с засовом.

Зоя: Зое стоило значительного усилия воли не зажмуриться и не втянуть голову в плечи, когда турок примерился отвесить ей еще одну оплеуху. Но, наверное, девушке не удалось сохранить полную безмятежность во взгляде, когда он вздернул ее голову так, что в шее хрустнуло. Здравый смысл, наигравшись в безумие, все-таки снова пробудился, и Зоя начала соображать, что ожидает ее дальше. Сидеть и ждать неизвестно чего, наверное, было не худшей из всех возможностей. Турок притащил ее в какое-то из служебных зданий, кажется, это была кухня - толком рассмотреть не удалось, потому что он спешил, как на пожар. Наверное, это было недалеко от истины, именно в город, преданный огню и мечу, он и торопился... Зоя сочла погреб более надежным убежищем, чем чинара, вот если бы еще он запирался изнутри, а не снаружи... А что, если турок забудет про нее? Если его убьют там, на улицах, что с ней будет? - Нет! Я не пойду! - замотала головой Зоя. - Там плохо! Нет!

Ксар: Не обращая внимания на сопротивление, Ксар притащил ромейку к двери, схватил одной жёсткой пятернёй за загривок, а второй тем временем отодвинул засов. В погребе было совсем темно, сыро, но зато прохладнее, чем наверху и уж тем более снаружи. Эх, посидеть бы тут до вечера, пока не спадёт жара. Но дела не ждут. Глаза привыкли к темноте довольно быстро, и Ксар осмотрел помещение. Удалось разглядеть ряды винных бочек. Больше ничего примечательного или потенциально опасного здесь не было. В углу только навалены какие-то старые мешки. Вот и хорошо - хоть будет ей на чём посидеть. Да и... не только ей посидеть... Ксар невольно сглотнул, представив, что ещё можно делать на этих мешках с молоденькой неверной. Ну да хватит, хватит. Не время. Он втолкнул девчонку внутрь, сам шагнул за порог и сказал: - Твоя сидеть здесь. Моя потом прийти и задавать вопросы.

Зоя: - Я улечу, - грустно пообещала Зоя его широкой спине, а в следующий момент дверь захлопнулась, и девушка осталась совершенно одна в прохладной темноте винного погреба. Нащупав стену, она добралась до ближней бочки и села на пол, прислонившись спиной к крутому деревянному боку. По некотором размышлении, Зоя пришла к выводу, что турок ей попался очень странный. Точнее сказать, она попалась ему, но не в том дело - его поведение так отличалось от того, что ожидала несчастная, будто это он был слегка не в себе и вот-вот подхватил бы ее бред о птичках. Какие вопросы он собирается задавать сопливой девчонке? Что полезного для врагов она может знать? Или речь пойдет о перемене веры? Зоя задумчиво почесала в затылке. О религии, которую исповедуют турки, она имела самое смутное представление, но зато точно знала - кто главный, тот и велит подскакивать.

Ксар: Меньше, чем через четверть часа, Ксар снова отодвинул скрипучий засов. Тихо побряцивая доспехом при каждом шаге, он приблизился к Чалыкушу и протянул ей завёрнутую в какую-то тряпицу краюху хлеба, которую удалось найти на кухне, и большую кружку с водой. - Брать твоя, - негромко сказал он, сохраняя серьёзное выражение лица.

Зоя: Могучая фигура почти совсем заслоняла от Зои и без того слабый свет, сочащийся в погреб сквозь полуоткрытую дверь, однако кружку в лапище турка она рассмотреть сумела. В свертке же обнаружилась подсохшая горбушка, и стоило девушке сообразить, что варвар доставил ей съестное, как в желудке заурчало так, будто она была не птичкой, а голодным львом. - Моя брать, - согласилась она, отламывая от хлеба большой кусок и запихивая его в рот, а то, что не поместилось - заталкивая ладонью. Хотя турок, надо думать, скоро перестанет быть таким миролюбивым, отчего же и не покушать перед мучительной смертью?

Ксар: В почти полной темноте Чалыкушу было плохо видно, но Ксар всё же разглядел, как жадно она накинулась на более чем скромную пищу. Сколько ж она просидела на том дереве? И главное - с какой целью? Непрошеная жалость к девчонке (подумать только, а ведь где-то, вероятно, бегаю Ксарины ребятишки одного с ней возраста!) мигом сменилась подозрительностью. И правда, что она там делала, на этом дереве, превозмогая голод и прочие неудобства? Терпеливо дождавшись, когда пленница поест, Ксар медленно сел перед ней на корточки (в доспехе это было не слишком удобно) и негромко спросил: - Голодная? Моя дать ещё, если твоя сказать, что твоя видеть и слышать и зачем сидеть на дерево. Твоя шпионка?

Зоя: Неожиданное предположение турка заставило Зою поперхнуться следующим куском и долго, едва не до слез, кашлять. Неужели он правда не понимает? Кому и зачем нужны соглядатаи на руинах? Захватчики не скрывают от посторонних глаз того, как они грабят и убивают, приходи, смотри, записывай в толстые книги с железными застежками. Если унесешь ноги, конечно... Отхлебнув тепловатой воды из кружки, пленница, наконец, отдышалась и теперь могла ответить на вопрос. Вот только что? Идея с легким помешательством, похоже, себя исчерпала, скорее всего, новый лепет о птичке турок встретит хорошей затрещиной. - Я испугалась и спряталась, - совершенно честно призналась Зоя. Шум и крики в равной мере могли испугать и девушку, и птицу, так что турок был волен сам выбирать, с кем вести беседу.

Ксар: Ксар нахмурился. Пожалуй, звучит гораздо правдоподобнее истории с птичками. - Тогда почему твоя не прятать себя в какой-нибудь подвал, погреб, на крыша? И почему сразу не сказать, что твоя просто испугаться? Если твоя притворять себя как сумасшедшая, то твоя что-то скрывать! Он глянул на Чалыкушу посуровее, хотя вряд ли в том был прок. И так она перепуганная. Да и наверняка почти не увидит в темноте его лица.

Зоя: Любопытно, если бы турок нашел ее на чердаке или в этом же подвале, стал бы он вести с ней доверительные беседы или просто походя свернул шею, как цыпленку? Зоя была уверена, что все еще жива только благодаря своей находчивости. - Я не думала. Я испугалась, - упрямо повторила она, на всякий случай отодвигаясь подальше к стене. Вряд ли варвара устроит ее ответ... Может, имеет смысл изобрести для него какую-нибудь историю позамысловатее? Например, что она - дочка императора, приехала в монастырь на богомолье, а когда в город ворвались турки, то поменялась одеждой со служанкой и забралась на дерево. Наверняка, это вранье показалось бы ему куда убедительнее чистой правды, но пока Зоя решила с этим повременить.

Ксар: Ксар угрюмо нахмурился. Интересно, врёт или нет? Если нет, если она и правда тут случайно, то что с ней делать? Делели посмотрел на свою нежданную "добычу" и вздохнул. Что-что... Как-никак, он и без того долго с ней церемонится. За один пинок уже надо бы снести ей голову. Или наказать как-то иначе... Ксар протянул руку, положил ладонь на затылок девушке и медленно сгрёб в горсть густые чёрные волосы. - Если твоя моя врать, твоя будет плохо. И долго мучиться, - произнёс он медленно, тихо и почти даже дружелюбно. - Так что твоя будет больше хорошо, если твоя скажет правда. Люди когда пугаться, на дерево не лезть. Пальцы, сжимавшие волосы Чалыкушу, чуть заметно дрогнули. Как будто шёлк держат. Ксар тихонько сглотнул ком в горле.

Зоя: Ну вот, началось. Зоя на мгновение зажмурилась, когда ощутила его тяжелую лапу на своей шее, прикусила губу, собираясь с духом, чтобы ответить. Пока они говорят, ничего плохого не случится. Хищники не болтают с куском мяса, и пока ей удастся отвлекать этого дикаря, он не набросится. - Я не вру. Мне некуда было больше спрятаться. Бегала, бегала по улицам и потерялась. Залезла сюда. Это священное место. Монастырь, здесь живут... жили Божьи люди, - Зоя старалась говорить медленно и не использовать сложных слов, чтобы ее поняли. - Они не позволяют... не позволяли ходить сюда женщинам. Женщины в монастыре - плохо. Бог сердится. Я не пошла к монахам, я спряталась в саду.

Ксар: Ксар понимающе кивнул. Вот теперь, кажется, это похоже на правду. Что ж, значит, она просто бедная заблудившаяся девочка, наверняка теперь уже и сирота. Никакая она не шпионка. Просто оказалась в ненужное время в ненужном месте, так бывает иногда. И её находчивость, живой ум и самообладание делает ей честь. Другая бы уже изошла слезами, умоляя не делать ей ничего дурного. А эта даже перед лицом смерти не теряет твёрдости духа. Хорошая, достойная женщина. Жаль только, что неверная. Ксар придвинулся чуть ближе, снял шлем, поставил его куда-то за спину, подальше, и положил вторую руку на лопатки Чалыкушу. Намерений араба не угадала бы разве что сумасшедшая, а Чалыкушу, несмотря на свои игры, сумасшедшей вовсе не была, как выяснилось. Ксар надеялся на её благоразумие и на то, что ему не придётся применять силу. Ему немного надоело за последнее время применять силу. Главное, чтобы она приняла неоспоримую истину - он имеет полное право, он её хозяин. И не шумела.

Зоя: - Ты обещал дать мне еще хлеба, если я скажу правду, - напомнила Зоя, чувствуя, как вдоль спины бегут мурашки. Она не надеялась, что турок немедленно уберется вон, чтобы поискать для нее еще пару сухарей, но даже самая маленькая отсрочка казалась ей сейчас спасительной. Стоило только вообразить себе, как эта туша навалится сверху, как его ручищи стиснут ее до хруста в костях... хотелось с визгом кинуться прочь, и останавливало Зою только то, что она уже пробовала от него бегать. Вряд ли в четырех стенах эта затея будет удачнее, чем в монастырском саду. Сказать турку, что она еще нетронутая? Это превратит ее в ценный товар, тогда он продаст ее как рабыню, и неизвестно, кто тогда позарится на лакомый кусочек...

Ксар: Короткая фраза подействовала на Ксара, словно ведро студёной воды. Он даже слегка мотнул головой. Опьянение близостью беспомощной, беззащитной девицы вмиг схлынуло, позволив "оголодавшему" мужчине думать более-менее спокойно. - А... Да... Да, моя обещать. Он подобрал шлем, встал и вышел из погреба. Он привык держать слово. Даже тогда, когда это вовсе не обязательно, и перед тем, кто этого не достоин. Как эта ромейка. Неверная, будущая рабыня. Хм... Его рабыня. Улыбаясь своим мыслям, Ксар задвинул засов и отправился на кухню, разыскивая что-нибудь получше сухой краюхи.

Зоя: Зоя шумно вздохнула и закрыла лицо руками. Надо же, какой честный попался, слово держит... Что же теперь делать, когда он вернется? Можно попробовать огреть турка чем-нибудь тяжелым, когда он опять снимет шлем и отвлечется, чтобы потискать свою добычу. Дверь при этом останется нараспашку, два прыжка - и Зоя окажется на лестнице, еще два - на кухне, а там - дай, Боже, ноги... Вот только его люди все еще в монастыре, и мигом смекнут, что надо ловить упорхнувшую птичку. А когда найдут своего начальника в погребе, пришибленного безумной девицей, ей придется ой как худо. Если нечаянно убить - понятно, возьмут кровь за кровь, если так, оглушить, тоже не поздоровится. Как же, такой большой и сильный пострадал от хрупкой девчонки! Охота ему будет выглядеть полным дураком... Нет, мысли о побеге стоило пока что отложить. Раз уже дважды вышло заговорить турку зубы, может, получится и в третий раз?

Ксар: На сей раз Ксар вернулся не очень скоро, зато удалось разжиться пригоршней кураги, орехов и изюму. Всё это он принёс в глиняной миске и поставил перед Чалыкушу. Сев рядом с ней на корточки, он погладил её по голове, как любимое домашнее животное, и, улыбаясь, проговорил: - Моя твоя будет взять себе. Твоя будет хорошо. Твоя никто не будет трогать. Если твоя будет хороший, моя будет добрый. Твоя моя не бояться.

Зоя: Зоя раскрыла рот, чтобы забросить в него сушеный абрикос, да так и застыла, услышав, какие речи ведет турок. Ей до сих пор и в голову не приходило, будто он намерен оставить ее при себе, а не просто попользоваться и сбыть с рук. Если бы родители когда-нибудь пытались внушить ей то, что мудрые люди называли нравственными правилами, Зоя, возможно, немедленно и гордо отказалась от подобного покровительства. Но, поскольку Анфим с Харитиной в жизни старались руководствоваться преимущественно выгодой, их дочь смогла оценить всю заманчивость сделанного ей предложения. - Я уже не боюсь, - вполне искренне промолвила Зоя. Турок, незадолго перед тем казавшийся ей воплощением зла, теперь внушал ей даже некоторое доверие. - Кто ты? Как тебя зовут?

Ксар: Почувствовав некоторое облегчение, что теперь уж точно не придётся никого заставлять, запугивать и тем более бить, что ему успело порядком надоесть, Ксар сел рядом с Чалыкушу на пол и оперся спиной о бочку. - Я Сабит бен Таир из Эль-Ксара. Это не здесь. Это в Тунисе. Все так и звать просто - Ксар, - он посмотрел на неё с покровительственной улыбкой. - А твоя какое имя? Конечно, не стоит упускать из внимания, что девчонка может попросту заговаривать зубы. Её пинок, всё ещё болезненным эхом тревоживший воспоминания Ксара, красноречиво свидетельствовал о том, что девица не так проста и совсем уж расслабляться в её компании не стоит. Но всё же Ксар хотел, наконец, расслабиться. И чуть позабыть о войне. Чего уж проще было прирезать ромейку за один только унизительный удар? Или изнасиловать в этом подвале, а потом - опять же - прирезать? И подобная участь, без сомнения, ожидала бы любую другую. Которая не нарушила бы привычной картины мира Ксара. И не ноющая трясущаяся жертва, и не безумная несчастная дурочка, и не дерущаяся до конца гордячка. Да кто же она такая, эта девчонка, свалившаяся на него буквально с неба? Какая она? Ксар чувствовал интерес и азарт. Тем паче, он ощущал и уверенность в том, что эту загадку он теперь сможет разгадывать неограниченное время. Это помогло даже справиться с желанием поразвлечься с девчонкой прямо здесь. Зачем же? Ещё будет и время, и место поприятнее, чем этот подвал. Торопливо, толком не раздевшись, с грязной и напуганной жертвой - нееет, лучше уж подождать. Зато потом, когда всё уляжется и все проблемы будут разрешены, можно будет вдоволь насладиться этим сочным свежим персиком. Никуда Чалыкушу, Птичка, от него теперь не упорхнёт. Пожалуй, сейчас на лице Ксара появилось выражение сытого кота, который, развалившись на нагретом солнцем полу, наблюдает за мышью, осторожно крадущейся вдоль стены.

Зоя: - Я - Зоя, - девушка не могла похвастать таким длинным и замысловатым именем, зато могла быть уверена, что Ксар его не забудет. - А что такое ча-лы-ку-шу? Уверившись в том, что вот прямо сейчас ее новоявленный покровитель не намерен предъявлять свои права, Зоя вздохнула свободнее и даже съела щепоть изюма. Ну вот, все очень просто объясняется, он не турок, а из какого-то там Туниса, где вполне могут жить люди, а не дикари. Судя по всему, Ксар в чине декарха, а то и немного повыше, значит, его обещания не такой уж пустой звук. Впрочем, будь он и обычным воином, его дюжие кулаки могли послужить веской причиной не посягать на чужую собственность... Зоя с удивлением поняла: мысль о том, что она теперь будет вещью этого человека, не вызывала у нее особого сопротивления. Если он будет добр, если он защитит ее - зачем ей стремиться на улицы города, где она снова станет дичью, за которой гонятся охотники?

Ксар: - Зо-о-й-а? - тщательно артикулируя, повторил Ксар. - Красиво. А Чалыкушу - это ты. Птичка. Он хохотнул грубоватым солдафонским смехом и снова потрепал ромейку по волосам, вполне дружелюбно. Впрочем, его рука задержалась на её затылке и стала медленно гладить. Ладони воина уже отвыкли от чего-либо кроме шершавой рукояти меча, а волосы - такие гладкие, мягкие. Опять в голову полезли ненужные мысли, а сердце принялось стучать чуть быстрее. Ксар поспешно убрал руку, не желая опять распалять себя. Встал, отряхнул штаны и сказал: - Моя нужно идти. Моя приходить позже, когда будет больше спокойно стать. с этими словами он вышел и запер подвал. Эпизод завершён



полная версия страницы